"Она все ждала принца..."

В разговоре принимали участие мама Иры Бронислава и ее друзья.

- Я сначала была против всяческих публикаций, чуть не потеряла сознание, когда в ту чудовищную ночь израильское телевидение сунуло мне в лицо телекамеру, но теперь думаю, что, может быть, это остановит кого-то...

Мы приехали из Луганска, с Украины, 21 августа 1997 года. Ира очень хотела сюда ехать - новая страна, масса впечатлений. Но уже здесь на первых порах начала проситься обратно. Потом привыкла, обзавелась друзьями, начала учиться. Неделю назад мы справляли ее восемнадцатилетие, и она мне сказала, что счастлива, что мы живем именно в Израиле, и не уехала бы отсюда ни за какие золотые горы. Она чувствовала себя здесь очень комфортно.

В Луганске Ира мечтала стать юристом, а тут пыла поубавилось. Там она закончила восьмилетку с двумя четверками - по физкультуре и географии. Здесь дела пошли хуже - новый язык, иные предметы... Она просто потеряла веру в себя. В последнее время ситуация улучшилась. Решила пойти отслужить армию, а уже затем решать, что ей в жизни делать. Она уже получила повестку на призыв на 25 июля 2002 года.

Ирочка существовала в основном в "русском" кругу. Мне хотелось, чтобы она общалась и с коренными израильтянами, но она не находила с ними точек соприкосновения. Лишь одну местную девочку она любила, говорила, что та относится к "русским" без предубеждения. Хотя сегодня все ее "нерусские" одноклассники навещают меня.

Для нее после меня главным в жизни были друзья. Она готова была из-за друзей менять квартиры, переходить в другую школу. Она с друзьями ходила в эту дискотеку каждую неделю. Мы люди небогатые, и они с подружкой всю неделю подрабатывали на это.

Ее самая близкая подруга, Вика, тоже пострадала, ее прооперировали, но она - тьфу-тьфу-тьфу - жива.

Ира очень не любила фотографироваться, считала, что у нее длинный нос. Ее все сравнивали с Кристиной Орбакайте, а ее это очень сердило.

Ни у нее, ни у меня не было никаких предчувствий. Она поздно начала краситься и не умела этого делать. Я сделала в тот вечер ей макияж сама. У нее была огромная копна волос, которую она никогда не знала, куда деть. А тут такая прическа получилась! Она ушла очень довольная и веселая. Поцеловала меня перед уходом, этот поцелуй вообще был нашим семейным ритуалом.

Обо всем узнала я от ее приятеля, который позвонил мне и сказал, что видел Иру и Вику, лежащих на земле... Теперь я понимаю, что он тогда уже все знал. А потом мы поехали в Абу-Кабир...

Вступают Ирины друзья:

- Она не любила ходить в школу, говорила, что лучше ей выйти замуж. И дискотека ей эта надоела, бывала там в течение пяти месяцев подряд.

Опять Бронислава:

- Странно, а возле меня она всегда ощущала себя ребенком, быть может, если бы были еще младшие дети... Хотя ребята действительно правы, она была рассудительной. Мы нашли объявление о приеме в школу секретарей-машинисток. Ира сказала мне, что это не специальность... Ее, с ее потрясающей фигурой, ногами от шеи, многие толкали идти в модели. Но и это она не считала специальностью. Хотела нормальную профессию, в которой можно чего-то добиться, работу не только для куска хлеба, а чтобы она приносила кому-то пользу, Была она человеком верным. Привязывалась к людям нелегко, но навсегда.

Мы иногда с ней ссорились, я человек несдержанный и эмоциональный. Она всегда приходила меня успокаивать. Она страшно боялась, что кто-то увидит, что она плачет. Даже я.

В конфликтных случаях она была в нашей семье старшей. Мы как-то включили какой-то сериал, и там была сцена, где героиня объясняется герою в любви. Она сказала мне, что даже если будет умирать от любви, никогда ни за кем не побежит. Я ей верю. Очень цельный человек. Я ей говорила, чтобы не волновалась, еще мальчиков в ее жизни будет предостаточно. Теперь не будет...

Если бы она сейчас услышала, что я про нее говорю, была бы мной недовольна. Она очень не любила, чтобы о ней говорили...